Почему последние две строфы в тройке начинаются с не

Почему последние две строфы в тройке начинаются с не

Почему последние две строфы в тройке начинаются с не

Первый поэтический успех Некрасова связан со стихотворением “Тройка” (1846). Вопросы, которыми начинается это стихотворение, останутся без ответов. Та, к кому они обращены, не скажет ни слова...

Что ты жадно глядишь на дорогу...?

Поэт обращается на “ты” к героине своего стихотворения; она же не слышит и не услышит его — то ли потому, что обращение — мысленное, то ли в силу того, что “песнь” его вообще “бесследно пролетела и до народа не дошла”, как жаловался он впоследствии (“Умру я скоро. Жалкое наследство...”, “Элегия”).

И зачем ты бежишь торопливо...?

Первоначальный вариант — не “бежишь”, а “глядишь торопливо”: какое-то невнятное словосочетание, к тому же “глядишь” уже было в первом четверостишии, так что получился бы неловкий повтор, а образ девушки оказался бы статичным, Некрасову же важно передать его динамичность. Героиня бежит за управляемой ямщиком тройкой лошадей, на которой едет красивый корнет — младшего чина офицер-кавалерист. Ему бы, красивому молодцу, не на тройке, а верхом мчаться! Он загляделся на девушку:

На тебя заглядеться не диво...

В этой строфе рифмы нечетных строк перекликаются с рифмами нечетных строк в строфе предыдущей: четверное созвучие торопливо — красиво — диво — игриво. Красота девушки словно бы созвучна красоте юноши, славная вышла бы пара. У героини черные волосы и, как далее выяснится, брови. Цвет печали. Едва ли это случайно: речь пойдет о ее темном и безрадостном будущем. Но пока она беззаботна и оживлена.

Поживешь и попразднуешь вволю,
Будет жизнь и полна и легка...
Да не то тебе пало на долю:
За неряху пойдешь мужика.

Это переломный момент в лирическом сюжете стихотворения — от хорошего к плохому. Если героиня не слышала поэта до сих пор, то дальше ей и подавно не стоило бы его слушать: ничего отрадного в ее жизни не предвидится после замужества, одни только заботы и тяготы. О таком лучше не знать заранее.

Завязавши под мышки передник,
Перетянешь уродливо грудь,
Будет бить тебя муж-привередник
И свекровь в три погибели гнуть.

Жену неряхи-мужика, привередника никак уже не назовешь красавицей. Более того, в описании ее внешности появляется слово “уродливо”. Выражение “в три погибели гнуть” исключает представление о стройной фигуре. Мужнины побои и тиранство свекрови погубили былую красоту.

От работы и черной и трудной
Отцветешь, не успевши расцвесть,
Погрузишься ты в сон непробудный,
Будешь нянчить, работать и есть.

Здесь во второй строке слышен отзвук из стихотворения А.И. Полежаева, который писал о своей страшной судьбе: “Не расцвел — и отцвел / В утре пасмурных дней...” Жизнь похожа на тяжкий беспробудный сон (народ спит — и проснется ли? — вопрос, к которому неоднократно возвращался Некрасов). Героиня нянчит, по-видимому, своих детей, но и дети не скрашивают ее горького существования.

И в лице твоем, полном движенья,
Полном жизни, появится вдруг
Выраженье тупого терпенья
И бессмысленный, вечный испуг.

Ранее отмечалась тенденция к динамичности образа, теперь, наоборот, — от динамики к статике. Лицо героини когда-то было исполнено движения и жизни, теперь же оно застыло и похоже на вечную маску тупого терпения и бессмысленного испуга (мотив народного долготерпения — один из сквозных, устойчивых в некрасовской поэзии).

И схоронят в сырую могилу...

Сырая могила, мать—сыра земля — устойчивое словосочетание в народном речевом обиходе. Ср. у Пушкина в “Евгении Онегине”: “В могиле, в мать-земле сырой”. “Похоронив” героиню, поэт возвращается из безотрадного будущего в настоящее — к тому, с чего начал:

Не гляди же с тоской на дорогу
И за тройкой вослед не спеши...

“Не гляди”, “не спеши” — но отчего же? Пока не настала столь тяжелая жизнь, героиня еще имеет возможность порадоваться, “попраздновать вволю”, о чем речь шла ранее. Однако прозрение будущего настолько удручает поэта, что ему не кажется уместным недолгое и непрочное веселье, да и того в настоящий момент не удалось обрести:

Не нагнать тебе бешеной тройки,
Кони крепки, и сыты, и бойки,
И ямщик под хмельком, и к другой
Мчится вихрем корнет молодой...

Во всех предыдущих строфах рифмовка была перекрестная: АбАб, а в последней — две смежные рифмы: ААбб, тройки — бойки, к другой — молодой, причем женские рифмы созвучны мужским, так что вся строфа пронизана четырехкратным возгласом-стоном: ой... — ой... — ой... — ой..., придающим особую надрывность некрасовскому трехстопному анапесту (стихотворный размер, в котором выдержан весь текст “Тройки”).

Стихотворение написано в 1846 г. (к этому времени Некрасов, преодолев “ученический” период, стал самобытным и заметным поэтом), вскоре напечатано и обратило на себя всеобщее внимание. Его пробовали и пародировать (“Что так жадно глядишь на настойку...”), но гораздо больше было восторгов, что, в частности, сказалось в многочисленности музыкальных интерпретаций текста: на эти стихи сочинялись песни, романсы. Это первый блистательный поэтический успех Некрасова.


Источник: http://lit-helper.com/p_Analiz_stihotvoreniya_Troika_Nekrasova_N_A


Почему последние две строфы в тройке начинаются с не

Почему последние две строфы в тройке начинаются с не

Почему последние две строфы в тройке начинаются с не

Почему последние две строфы в тройке начинаются с не

Почему последние две строфы в тройке начинаются с не

Почему последние две строфы в тройке начинаются с не